– Медики его откачали, и теперь он живет в пробирке. Должен родиться через семь с половиной месяцев. Это девочка. Я хочу ее назвать Павлой.

Мы целуемся. Лена продолжает:

– Белая Оксана соборовала и причастила Катю, накормила бульоном из гадючьего сердца. Осложения как рукой сняло. Паша-маленький тоже поправляется. И теперь они оба уезжают в Австралию.

– Почему в Австралию? – изумляюсь я.

– Потому что у Толстопальцева там дядя самых честных правил, когда не в шутку захворал, он завещание составил и всё племяшке отписал. А был он – владелец заводов, газет, пароходов и миллиарда австралийских долларов. От такого стресса Толстопальцев с ходу завязал, и Катерина его простила. Тем более, что Паша оказался все-таки не твоим.

– Неужели?

– Точно. Провели генетический анализ и доказали, что мальчик от Толстопальцева. Ты не рад?

– Честно говоря, я в шоке.

И тут же запустили рекламу: «Шок – это по-нашему!»

Жуткое подозрение появилось у меня в голове: Ёлкин! Уж не он ли всё это напридумывал, чтобы телезрители не скучали? И когда Ванька появился в палате, напрямую спросил его об этом. Тот нахмурился и многозначительно покивал в сторону красного огонька включенной телекамеры:

– Не теперь!.. Не здесь!..

– Нет, теперь и здесь! – говорю и кидаю в бывшего одноклассника уткой-судном. Начинается драка. Я его душу. Он хрипит, но счастливо улыбается:

– Так! Еще! Сильней!.. Мощный эпизод… Рейтинг снова вырастет…

Это были его последние слова.

Нет, само собой, он остался жив. Ёлкины бессмертны. Подоспевшие доктора привели его в чувство. Рейтинг передачи действительно вырос, но я твердо решил из нее уйти. Что и заявил громогласно в прямом эфире.

Вместе с Леной проводили Катьку в Шереметьево-2. Паша-маленький обнимал Толстопальцева за шею и кричал, что тот – его папа. У меня на сердце царапались кошки. Катерина, прощаясь, отдала мне конверт. Я смотрю и вижу, что внутри находится банковский чек. Спрашиваю ее:

– Это что?

– Двадцать тысяч «баксов». Чтобы ты и Лена вышли из ёлкинского проекта. Наш с Толстопальцевым вам подарок. Пошалили и будет…

Я смущенно благодарю…

Ванька переживал, умолял нас остаться, обещал не придумывать больше никаких каверз. Мы стояли железно. Заплатили сумму, сняли с себя микрофоны и уехали. Патрик встретил нас дома радостным лаем…

Но расстаться с телевидением нам не удалось. Интервью, автографы, приглашения вести новые программы… А рождение нашей дочки передали по всем каналам… Ёлкин предложил заключить с телестудей новое соглашение: «С вами по соседству-2» – от рождения Павлы до ее совершеннолетия – 18 лет прямого эфира. И назвал такой гонорар, по сравнению с которым состояние Толстопальцева выглядело мелочью. Окончательного согласия я и Лена пока не дали. Но, скорее всего, дадим. Потому что кто мы теперь без Ёлкина? Он купил наши души, как Мефистофель. Порознь не сможем до конца наших дней.