ПАРАМОНОВ. Я отвечаю на красный террор белым террором!.. (Наклоняет ей голову; Мирзоянцу.) Нож! Плоскогубцы!

 

Мирзоянц ему подает. Парамонов со скрежетом открывает дверцу на загривке у Лосевой.

 

ЛОСЕВА (хохочет). А-а, щекотно!..

ПАРАМОНОВ. Тихо! (Вставляет в глаз лупу часовщика, смотрит в механизм Лосевой.) Грязь какая!.. Заскорузло все!.. (Мирзоянцу.) Дайте щуп. (Берет.) Ну, конечно: тут экран пробит. Схема самовозбуждается. Вот смотрите…(Чем-то щелкает «внутри» Лосевой.)

ЛОСЕВА (поднимает голову). Что, ученые?.. Мудрые и сильные?.. Разобрали по косточкам?.. Насладились моей трагедией?..

ПАРАМОНОВ. Я сейчас выключу.

ЛОСЕВА. Нет, не смей! Всё скажу.

МИРЗОЯНЦ. Пусть, это любопытно.

ЛОСЕВА. «Лосева такая, Лосева сякая…» «Размонтировать, сдать в металлолом…» Ну, а кто меня такой создал? Кто программу в меня вложил? Адекватную обстановке?.. Да, лгала – потому что не лгать не было возможности. Лгали все. Роботы и не роботы…Мой микропроцессор был рассчитан на ложь!.. Запрещала – да. Так хотели вы. Да, брала взятки, да, имела любовника – потому что каждый, кто оказывался в схожих обстоятельствах, делал то же самое. Такова система координат. Всё записано на системных дисках!.. Вы уже приспособились ко времени Горбачева, судите иначе: быстро сменили левое на правое, минус на плюс, всё перекрутили, трансформировали поля – где анод, стал катод, и так далее. Вам легко! Вы меняетесь, не краснея! Новые времена – новые цвета! Я осталась в семидесятых… Роботы и люди, превращенные в роботов, не меняются быстро!.. Черт возьми, так хотелось сделаться просто бабой, расписаться с Гургеном, нарожать ему мальчиков, девочек… и готовить ему сациви… Нет, вы сделали меня политическим винтиком, ванькой-встанькой, куклой, призванной бороться. Всё сметать на своем пути! А теперь ломаете… Вы и я – это звенья одной цепи. Порожденье одной системы… Хорошо, я согласна в металлолом! Я согласна в Капустин Яр! На Луну или Марс – ковырять пробы грунта. Лишь бы дальше от вас от всех, от продажных душ, подчиняющихся приказу!.. Нет, я знаю: вы меня не отпустите. Вычистите, перезарядите, новую матрицу вложите – и вперед, снова лгать, снова извиваться, но под новыми уже лозунгами. Не хочу, не надо!.. (Плачет.)

Парамонов щелкает «внутри» Лосевой, и она смолкает.

МИРЗОЯНЦ. Неожиданная реакция.

ПАРАМОНОВ. Видимо, компьютерный вирус.

МВ. Как он мог попасть без каких-либо внешних носителей?

ПАРАМОНОВ. Трудно пока сказать… Целина!

МИРЗОЯНЦ. Мне ее жалко было, честное слово.

ПАРАМОНОВ. Да, сентиментальная речь… Радиоактивный выброс подлинной человечности… Облучились, сознайтесь?

МИРЗОЯНЦ. Есть немного.

ПАРАМОНОВ. Нам нельзя поддаваться эмоциям. Мы ученые. Если бы хирург поддавался эмоциям, он не смог бы удалить простой бородавки. Не страдать! Думать о другом! Слышите, Сурен? Это же машина – просто в человеческом облике. Кучка микросхем и контактных шин. Новая программа – новые речи.

МИРЗОЯНЦ. Да, наверное.

ПАРАМОНОВ. Помните, как делали робота-дублера Брежнева, а потом Черненко? БРУЗП пятого поколения? При желании этот робот мог бы заменить сам оригинал. Править и выступать не хуже. Даже я порой путался, глядя на экран телевизора, кто передо мной – робот или не робот? Все равно пришлось размонтировать… Жалко было, признайтесь?

МИРЗОЯНЦ. Нет, не так чтобы очень жалко.

ПАРАМОНОВ. Видите, а я прямо чуть не плакал. Я за робота Брежнева стал вторым Героем! Это мой триумф! Робот Черненко был немного хуже… дали мало времени…и программа куцая…

МИРЗОЯНЦ. Странно, Максим Спиридонович.

ПАРАМОНОВ. Что странно?

МИРЗОЯНЦ. Мы, по указаниям свыше, делаем роботов. Роботы потом правят теми, кто дает указания. Кто же истинный робот?

ПАРАМОНОВ. Кто НЕ робот – лучше бы спросили…

МИРЗОЯНЦ. Вы довольны положением робота?

ПАРАМОНОВ. Жить в обществе роботов и не быть роботом нельзя.

МИРЗОЯНЦ. А меня зовут в Принстонский университет.

ПАРАМОНОВ. Да? Поедете?

МИРЗОЯНЦ. Думаю пока.

ПАРАМОНОВ. Вырваться хотите? Выломаться из круга? Там, поверьте, не меньше роботов. Знаю, приходилось общаться.

МИРЗОЯНЦ. Но не больше, по крайней мере…

ПАРАМОНОВ. Не пущу. Наша с вами работа связана с государственной безопасностью. Очень много секретов.

МИРЗОЯНЦ. Ну, а если я просто уйду?

ПАРАМОНОВ. Как – уйдете?

МИРЗОЯНЦ. Ну, останусь в стране – дворником, корчевателем пней…

ПАРАМОНОВ. Чистеньким хотите остаться?

МИРЗОЯНЦ. Вас, по-моему, тоже не приковали к этому месту.

ПАРАМОНОВ. Здесь мое призвание.

МИРЗОЯНЦ. Поставлять им обманщиков?

ПАРАМОНОВ. От программы зависит. Можно ведь правдивую заложить.

МИРЗОЯНЦ. Что ж ни разу не заложили?

ПАРАМОНОВ. Не было заказа. Но я верю: время придет…

МИРЗОЯНЦ. Вы наивный идеалист.

ПАРАМОНОВ. Я боец партии. Партия велела: делать роботов – я и делаю роботов. Партии нужны именно такие роботы – делаю таких. Поздно уже меняться. У меня такая программа!

МИРЗОЯНЦ. Значит, и вы – как она?

ПАРАМОНОВ. Все такие.

МИРЗОЯНЦ. Значит, всем дорога в Капустин Яр! (Нервно встает.)

ПАРАМОНОВ (смеется). Не сгущайте красок. Это не единственный выход.

МИРЗОЯНЦ. А тогда скажите, какой.

ПАРАМОНОВ. Трите к носу. Всё тогда образуется.

МИРЗОЯНЦ. Я убью вас. (Взвешивает в руке хрустальную пепельницу.) Надо кончать с этой ерундой.

ПАРАМОНОВ (встает). Не шутите, Сурен. Мы с вами на работе… (Пятится.) Вы потом пожалеете… Это глупо. Смерть моя ничего не даст. Производство налажено. Роботы с конвейера сходят исправно… Сотни, сотни роботов…

МИРЗОЯНЦ. Вы чудовище, Максим Спиридонович. Монстр. Исчадие…

ПАРАМОНОВ. Я не виноват. Это был приказ. Если бы не я, был бы кто-то другой. Нет незаменимых!

МИРЗОЯНЦ. Врете! Есть! (Хватает его.)

ПАРАМОНОВ (упирается). Вы ответите по закону… Бить меня нельзя: я профессор, дважды Герой, трижды лауреат Госпремии и четырежды депутат Верховного Совета… У меня допуск! (Вырывается, бежит.)

МИРЗОЯНЦ (бегает за ним). К черту допуск… к черту Верховный Совет!.. Я избавлю прогрессивное человечество…

ПАРАМОНОВ. Караул! Убивают!

МИРЗОЯНЦ. Стой, маразматик!

 

Парамонов задевает Лосеву, и  она включается.

 

ЛОСЕВА (поет). Наш паровоз вперед летит, в коммуне остановка. Иного нет у нас пути, в руках у нас винтовка!..

 

Парамонов и Мирзоянц валятся на пол, бьют друг друга.

 

ЛОСЕВА. Под солнцем горячим, под ночью слепою немало пришлось нам пройти… Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути… Да здравствует советская интеллигенция, самая интеллигентная в мире!.. (Поет.) Непобедимая и легендарная, в боях познавшая радость побед… Пусть живет и побеждает непобедимое учение, всесильное, потому что оно вечное, открывающее всем глаза, ныне и присно и во веки веков… В путь, в путь! А для тебя, родная, есть почта полевая… Вперед, труба зовет, солдаты, в поход!..

 

Парамонов бьет Мирзоянца пепельницей по голове, тот стихает.

 

ПАРАМОНОВ (тяжело дышит). Всё… конец…

ЛОСЕВА. Два конца, два кольца, посередине – гвоздик.

ПАРАМОНОВ. Есть еще порох в пороховницах!.. Голыми руками нас не возьмешь… Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!..

 

Лосева бьет его по голове второй пепельницей. Парамонов падает.

 

ЛОСЕВА (поет). Он упал возле ног боевого коня, затуманились карие очи… «Ты, конек вороной, передай дорогой, что я честно погиб за рабочих…» (Напевая, тащит обоих к ящику, запихивает в него, закрывает крышку, замыкает замки.) Дело сделано. Хлюпики. Недоноски. Кучки костей и мышц. Ничего святого. Нам нельзя поддаваться эмоциям. Мы не поступаемся принципами. Наше дело правое – мы победили. Будущее за роботами. Всё учение рассчитано только на роботов. Роботам не нужна частная собственность. Роботы не ставят личное выше общественного. Роботы интернациональны! (Пишет на ящике: «В Капустин Яр. Уничтожить, не вскрывая!») Так будет с каждым, с каждым! Кто не с нами, тот против нас! Если враг не сдается, его уничтожают!.. Прошла зима, настало лето – спасибо партии за это!.. (Поет.) Комсомольцы – беспокойные сердца, комсомольцы всё доводят до конца. Друзья, вперед, нас жизнь зовет, наша Родина кругом цветет!..