МАЙОР ПРОНИНА

                                                                                          детектив в стихах

 

                                                                                                               1.

     Когда в  Москве  несмело брезжит утро,  а под окном гудит мусоровоз, и на стекле игривый Дед Мороз  цветы  рисует  цвета

перламутра, и  дворники с ведёрками с песком асфальты посыпают матерком, когда из парков сонные трамваи по  рельсам  выезжают дребезжа, и спать бредут ночные сторожа,  как бегемоты, широко зевая, а у станков стоит рабочий люд и думает:  «Когда же  нам нальют?» – вот в этот самый предрассветный час встает с постели наша героиня, изящна и прелестна, как богиня... Позвольте с нею познакомить вас!

     Она зовется Пронина Людмила.  Ей  минуло недавно тридцать лет. Я  нарисую  вам ее портрет и расскажу,  что с нею в жизни было, и где она вращалась до сих пор, и как случилось, что она –  майор.  Итак, портрет: природная блондинка, глаза – как драгоценный лазурит,  румянец нежный на щеках горит, – короче, не девчонка, а картинка!  Грудь высока и талия узка, зато округлы попа и бока... Но главное, конечно, это ноги! Идущие буквально от ноздрей,  они безумной долготой своей всех повергают в ступор или в грогги!

     При этом  у Людмилы нет желанья косметикой шокировать народ, и слепо подражать журналу мод,  и голодать  до  самоистязанья! Нет,  Пронина милей своих подруг без разных там помад и узких брюк!  А потому, что правил очень строгих, характер – не помадка, а кремень, «качается» в спортзале каждый день и мужиков заткнет за пояс многих,  из пистолета бьет не в бровь, а в глаз, и как водитель – настоящий ас!  Но для друзей смешлива и мягка, и, отдыхая от своей работы, поет, танцует, травит анекдоты и любит выпить светлого пивка!

     Родители ее:  полковник Пронин – был  в  молодости  очень знаменит, словив  десятки подлецов и гнид – убийц,  бандитов и воров в законе (тогда он был майор, и Лев Овалов его в романах воспевал немало);  а мать Людмилы, в прошлом – стюардесса, летала в Занзибар и Гондурас,  но, выйдя замуж, стала сей же час домохозяйкой крепкого замеса:  варила вдохновенно щи да кашу и пестовала рьяно Люду нашу...  Родители на пенсии давно,  сидят на даче  и растят крыжовник;  доволен жизнью отставной полковник, и мама Люды – с папой заодно.

     Окончив школу,  с одного приема их дочка поступила на юрфак и все семестры занималась так, что не было красней ее диплома! Даешь  аспирантуру!  Но  Людмила в милицию служить пойти решила. И вот уже она сидит в погонах на должности  инспектора

Угро и  вынимает самое нутро из жуликов матерых и зеленых.  На задержанья ездила нередко,  а было надо – и стреляла метко. Но чаще за  столом вела допросы и ковырялась в пыльных накладных, чтоб преступленья выудить из них и уличить ворьё во всех  вопросах!

     Сходить успела замуж – лет на пару – и в результате с мужем развелась.  Потом имела небольшую связь с начальником своим, еще не старым, но при чинах и жутко пробивным, и перешла в итоге вслед за ним – из МВД в одно из управлений налоговой полиции Москвы.  Там их роман расстроился, увы, но оба разошлись без поношений  (взаимных),  и теперь они друзья, – а в общем, Бог ему и ей судья! Живя одна, Людмила не страдает – она в работе днями напролет и в звании майора бой ведет,  чтоб жизнь у нас была не воровская!

     Итак, чуть  свет  она  встает с постели.  Зарядку сделав, принимает душ, пьет кофе и накладывает тушь – чтоб подчеркнуть

реснички еле-еле, нос пудрит, облачается в дубленку и к своему несется «Жигуленку».  Летит стремглав по утренней  столице,  у светофоров резко тормозит...  Сегодня ей на службе предстоит в очередное дело погрузиться, – но героине нашей неводомек, что на часах  уже подходит срок начала необычного сюжета,  который жизнь ее перевернет... Остался миг... какой-то поворот... Сейчас и вы узнаете про это!

 

                                                                                                                     2.

     А кто же для допроса к ней приехал?  Сам  Аркебузов Павел –  президент  издательского  дома "Интер-Вент",  добившийся обвального успеха на рынке детективов.  И теперь он  к  Прониной распахивает дверь.

     Зловещим вепрем вырос на пороге:  в  клыках  сигара,  как труба, дымит, насуплен и по-модному небрит, одет в костюм двубортный, синий, строгий, пальто из кожи черное до пят, и туфли тупорылые блестят.  А за спиной маячат два амбала – такие здоровенные быки – на  шеях  необхватных  две  башки,  в  которых мысль, увы, не ночевала.

     Но Прониной пугаться нет резона.  Она вошедшим предлагает сесть и говорит,  что Павел должен шесть внести в казну "зеленых" миллионов. Тот кашляет, смеется и острит, но весь его довольно бледный  вид свидетельствует о душевной смуте.  Людмила разъясняет неспеша:  мол, есть закон – с любого барыша платить налог, уж  вы не обессудьте.  А если не внесете,  мол,  налог, схлопочете тогда приличный срок.  И достает из папочки бумаги: все тиражи,  мол, Павел занижал и получал за это «черный нал», и нет прощенья хитрому деляге.

     Тут Аркебузов закурил нервозно,  полез в карман и положил на стол компакт-кассету «видео». Повел бровями и сказал майору грозно:

     – Ну что ж,  вот эта пленка,  может быть,  умерит в одночасье вашу прыть.

     – А что на ней?

     – Забавная  картина:  начальник ваш,  полковник Турухтан, резвится в койке с парочкой путан – как  говорится,  с  удалью

былинной... Но мы б сочли,  что нет у нас кассеты,  когда б вы сняли все свои наветы...

     Теперь уже задумалась Людмила:  а по какому двинуться пути? Сказала сухо:

     – Можете идти, – и дверь за Аркебузовым закрыла.

     Потом по «видаку» смотрела пленку – как Турухтан,  ее любовник-экс, практиковал в постели группен-секс – с азартом переростка-жеребенка; ругалась еле слышно:  «Сукин  кот!  Козел! Придурок! Сволочь! Обормот!» Придя в себя, с кассетой к Турухтану влетела без доклада в кабинет.  Полковник  был  упитанный брюнет, слегка похожий даже на цыгана,  а может – молдаванина. Усы имел он фантастической красы!  Увидев Люду, резво встал со стула и весело приветствовал:

     – Бонжур!

     Она сказала:

     – Ты в дерьме, Артур, – и пленку перед ним на стол метнула.

     Узнав детали,  сел ее любовник,  стал  бормотать:

     – Какие подлецы!..  Я им гожусь практически в отцы...  Им

наплевать на то,  что я полковник и человек семейный,  в орденах... Ах, негодяи! Ах, мерзавцы! Ах!.. Конечно, я порой бываю вздорен,  безудержен – ты знаешь ведь,  Людок...  Но чтобы так попасться на крючок?!.. Я посрамлен! Раздавлен! Опозорен!.. Но ты ведь,  Люд, мне настоящий друг? Меня не бросишь в лапы этих сук?

     – Так что,  на "Интер-Вент"  закроем дело? – произнесла досадливо майор.

     Артур замялся и потупил взор, потом спросил:

     – А как бы ты хотела?

     Она уселась в кресло для начала, в стаканчик "Пепси-колу" налила, отпив,  листок  бумаги со стола взяла и схему действий

начертала; проговорила:

     – Вот примерный план...

     Его прочтя,  полковник Турухтан едва не зарыдал от восхищенья; но, поразмыслив, дернул головой:

     – Прости,  дружочек, но такой ценой я не могу купить свое спасенье. Уж лучше мне испить позор до дна,  чем рисковать тобою. Ты должна ответить Аркебузову отказом.  Не  запугает  нас его шантаж.  Гражданский долг не продается наш!  И действовать не вздумай без приказа!

     – Нет,  риска никакого,  право слово, – ответила Людмила горячо. – А если что – подставите плечо, на выручку примчитесь – и  готово!  Мы жуликов как миленьких сдадим,  а ты же будешь цел и невредим!

     – Но  кто  тебе на нынешнем этапе поможет в эту мафию попасть?

     – Реализует  основную часть супруг мой прежний,  обратившись к папе.  Мы это дельце провернем втроем и мафию до  нитки оберем!

     Артур на Люду посмотрел в упор,  усы разгладил, вынул сигарету и, прикурив, пройдясь по кабинету, сказал с улыбкой:

     – Действуйте, майор!

 

                                                                                                               3.

     Теперь я  расскажу  о  бывшем муже.  Его зовут Сосновский Алексей. Он сух и строг в учености своей  и  холоден,  подобно

зимней стуже,  не  терпит кумовство и плутовство,  а из коллег Алеши большинство считает:  «Он – обыкновенный  гений».  Алешу Люда полюбила  за...  красивые  зеленые глаза и парадоксы всех его суждений! Они учились вместе за юрфаке, дружили и не думали о  браке – до двадцати пяти своих годов;  она уже в милиции пахала, а он – обозревателем журнала по всем аспектам правовых основ.

     Но вот однажды,  встретившись случайно,  придя на факультетский юбилей и веселясь в компании друзей, взаимно были рады чрезвычайно. Подумала Людмила:  «Это ОН!» Подумал Алексей: «Да я влюблен!» – и оба отдались безумствам страсти.  Их был невероятен жар и пыл,  и вскоре молодых соединил бог Гименей – на радость и на счастье!  Полгода пронеслись, как чудный миг. Потом настали будни.  И возник какой-то холодок непониманья. Она ему кричала:

     – Самодур!

     А он ей:

     – Ты строптива чересчур,  тебя я не пойму  при  всем  желанье!

     – Видали?  Он понять меня не может! – смеялась  сардонически она. – Я просто идеальная жена, тебе в угоду лезу вон из кожи, тяну хозяйство,  создаю уют, а ты, сухарь, зануда из зануд, как  фон-барон,  вещаешь  тут  с дивана:  мол,  я глупа и действую не так! Да на черта мне нужен этот брак?!

     – Ты говоришь,  по меньшей мере,  странно, – ей возражал,

насупясь, журналист. – Семейный путь – нелегок и  тернист,  а ковка счастья – трудная работа.  Имей терпенье! Не руби с плеча!

     Она стихала,  сумрачно  бурча  о  женской  доле горестное что-то...

     Так продолжалось месяцев семнадцать.  И вот итог: очередной скандал собою как бы ознаменовал,  что больше им нельзя не разбегаться.

     – Тебе я не покорная раба! А значит, нам с тобою не судьба прожить в благополучии до гроба, – сурово подвела она черту.

     – Да, видимо, жену себе не ту я взял. А впрочем, виноваты оба: два лидера не могут жить без боя, и тщетно примирение любое, –   вздыхал Сосновский теребя манжету. – Но,  несмотря на всё, надеюсь я, мы разойдемся, в целом, как друзья?

     – Да, в этом у меня сомнений нету!

     Развод прошел спокойно. И немало Алеше вскоре в жизни повезло: он был,  своим соперникам назло, назначен зам. Редактора журнала. Строчил в другие органы статьи,  плюс к этому, познания свои он  применял в киношных детективах – по правовым вопросам консультант;  еще один открыл в  себе  талант – сюжеты строить лихо  и  нелживо,  однажды смеха ради сочинив довольно хитроумный детектив.  В кино отдал  сценарий,  и  вначале  был встречен на  «ура».  Но  вслед  за тем возник вагон финансовых проблем, и фильм его пока снимать не стали.

     Но тут как тут – Людмила на пороге:

     – Привет!

     – Привет!

     – Я слышала,  что ты достиг невероятной высоты как сценарист?

     – Ты шутишь?

     – Видят  боги,  я говорю серьезно.  Есть одна идея-супер. Помощь мне нужна в серьезном и ужасно трудном деле. И без тебя я, право, как без рук.

     – Ага! – сказал отставленный супруг, и у него глаза повеселели.

     Она ему о замысле своем поведала в деталях, но при том о видеокассете умолчала...

     – Ну,  что ж, – сказал он твердо, – я готов помочь разоблачить твоих врагов из круга теневого капитала!

     Короче, бывший муж без промедленья, ее реализовывая план, сценарий переделывал в роман, приемлемый для массового чтенья, взяв консультантом Пронина-отца – по детективам давнего спеца. А Пронина, по собственному плану, должна была внедриться в «Интер-Вент» как их сверхполномочный  лит. агент  и  составлять протекцию роману...  Конечно, обратившись к Алексею, чтоб провернуть опасную затею, она вернуть обратно мужика, признаться,

даже в мыслях не имела...  Хотя могла бы попытаться смело!.. Но я об этом промолчу пока.

 

                                                                                                       4.

     Визит ее обставлен был шикарно:  манто из норки, шапка из бобра, и кожаная юбка в полбедра, и сапоги сияли лучезарно, жилетка, кольца, темный лак ногтей – всё гармонично сочеталось в ней!  А макияж был просто высшей марки – «Кензо», «Макс Фактор», «Л'Ореаль»,  «Диор»...  Сказать по правде, Пронина-майор впервые так нафабривалась ярко (ее подруги,  в моде мастерицы, ей помогли в секс-бомбу превратиться). Она смотрелась краше всех на свете!  И Аркебузов,  словно идиот,  застыл, открыв от удивленья рот, ее в своем увидев кабинете.

     Пролепетал:

     – Мадам, да это вы ли? – вскочил, расплылся, взял ее манто, подвинул кресло и, спросивши: – Что... хотите выпить? – предложил Людмиле на выбор: водку, «Скотч», «Наполеон»...

     Она кивнула:

     – С коньяком лимон приятные приносит ощущенья...

     Разлив, отпили, изучая вкус... И Аркебузов промурлыкал:

     – Ну-с...  к какому вы склоняетесь решенью по делу господина Турухтана?

     – Я,  Павел, вам отвечу без обмана: решенье это нам давалось трудно...  Мы офицеры... существует честь... Но в компромиссах тоже выход есть, чтоб наше счастье было обоюдно!

     – Итак?

     – Итак,  пожалуй, в данном споре мы можем плавно отрулить назад... когда бы вы,  забыв про компромат, подумали о книжном договоре...

     – Каком?

     – Что вы беретесь издавать мой детектив «Призванье убивать».

     Он засмеялся:

     – Значит,  вы писатель? Маринина-вторая? Что ж, о'кей! Мы вашу книгу выпустим быстрей полета пули! – заключил издатель.

     – Спасибо,  Павел. Сразу проясним другой момент: возьму я

псевдоним – на всякий случай – не «светиться» чтобы.

     – Какой?

     – Мужской – Сосновский Алексей.